Роберт Васка. Пациент, который боялся быть неудобным Пример работы с депрессивным характером из книги Роберта Васки «Опасность перемен: кляйнианский подход к работе с пациентами, которые ощущают прогресс как травму» Интеллигентный, вежливый, с иголочки одетый мужчина под пятьдесят, Оливер обратился ко мне, потому что уже несколько лет не мог найти девушку для длительных отношений. «Когда они узнают меня поближе, предлагают остаться друзьями», – жаловался он. На протяжении всех четырех лет анализа Оливер частенько пускался в пространные тирады о том, что наша работа не приносит пользы. «Зачем я сюда прихожу? – говорил он. – Я не вижу никаких изменений. Почему вы все ещё не вылечили меня?» Оливер обвинял себя, что мало старается; обвинял меня, что я не могу его быстро вылечить; снова обвинял себя, что дает мне слишком мало материала для эффективной работы. Он был вторым ребенком в семье, его сестра родилась на два года раньше. Отец работал коммивояжером и много ездил по стране. Мать впахивала на заводе посменно. Дети все время оставались предоставлены сами себе. В холодильнике всегда была еда, в дом периодически забегала соседка. Оливер делал уроки и занимался уборкой, пока сестра играла во дворе с подружками или смотрела телевизор. Он очень старался идеально выполнять все мамины поручения и быть хорошим сыном, не доставляя родителям забот. Когда я предположил, что ему было грустно и одиноко, и он злился, когда мамы с папой не было рядом, Оливер быстро ответил, что полностью понимает своих родителей и не осуждает их. «Выживали, как могли», – отрезал он. Отчуждение и отрицание своих чувств, особенно агрессивных, значительно усложняло терапию Оливера. Где-то год спустя, говоря о матери, Оливер вдруг почувствовал сильный гнев и замер буквально на середине слова. «У меня руки трясутся и сердце колотится, – пробормотал он. – Я забыл, о чем мы говорили». Доступными для прямого исследования оставались только сложности Оливера с отношениях с женщинами и наше с ним взаимодействие. Предсказуемо, с женщинами Оливер тоже использовал стратегию отчуждения. В итоге они быстро замечали, что Оливер держит дистанцию и избегает сближения. Еще Оливер часто выбирал женщин, которые откровенно пользовались его безотказностью, а поскольку мой пациент привык замалчивать свои негативные чувства, то в конце концов он сам вежливо завершал отношения, переполненный гневом и разочарованием. В кабинете он тоже старался быть как можно более приятным и нейтральным, за исключением жалоб на то, что я лечу его недостаточно быстро. На третьем году анализа Оливер предложил оплачивать сессии не наличными, как обычно, а чеком раз в месяц. Это позволило бы ему автоматизировать платежи. Оливер долго рассуждал о плюсах и минусах разных систем оплаты. Он предположил, что переход на чеки существенно упростит мою бухгалтерию. – С другой стороны, – добавил Оливер, – вы не сможете сразу же распоряжаться заработанными деньгами, а это может быть некомфортно. – Мне кажется, вы очень боитесь сделать мне неудобно так или иначе, – заметил я. – Да, ненавижу создавать неудобства, – ответил Оливер. – Я сейчас так сильно волнуюсь, что мне трудно дышать. Несколько минут Оливер молчал, а потом сказал (вы уже догадались): – Я забыл, о чем мы сейчас говорили. Я ответил, что Оливер хотел упростить себе жизнь, предложив мне перейти на электронные чеки, но начал тревожиться, что с его стороны это будет слишком эгоистично, и я обижусь на него. Оливер вновь начал рассуждать о плюсах и минусах электронной оплаты. Я сказал, что сейчас он маскирует свою тревогу логическими выкладками и делает вид, что забыл наш предыдущий разговор, чтобы избежать чувства тревоги. Оливер ответил, что злится на себя, потому что такие моменты – беда всей его жизни, и злится на меня, потому что я ничего не сделал, чтобы ему помочь. Я сказал, что он пытается избавиться от своих проблем, держась от их на приличной дистанции. Поэтому и терапию он хочет оплачивать дистанционно, не имея дела напрямую ни с этими грязными деньгами, ни с этими грязными чувствами. Оливер ответил, что теперь он чувствует стыд за свою злость на меня, а ещё вину и неловкость. Затем он сказал: – Вы знаете, я вдруг подумал о маме. Я всегда хотел быть для неё идеальным сыном. Я очень боялся, что иначе она просто не будет меня любить. – Вы предпочитали считать вашу мамой идеальной, чтобы не чувствовать гнев на неё за то, что она на самом деле далеко не идеальна и оставляла вас в одиночестве, когда вы в ней так сильно нуждались. – Вы правы, – ответил Оливер. – Но я легко могу ее простить. Даже если она не была идеальной, я понимаю, почему это так, и могу ее простить. – Как же быстро вы готовы прощать! В этом одновременно так много отчаяния и так много всемогущества. – Да уж, что касается быстрого прощения, тут я явно эксперт международного уровня, – улыбнулся Оливер. – Думаю, вы правы. Если я сделаю что-то не так, между нами будет напряжение. Это неправильно. Прогресс Оливера сильно сдерживался тем, что он боялся разозлить или расстроить меня, родителей и женщин своим гневом, разочарованием или страданием. Он охотно упражнялся в сарказме, пытаясь меня контролировать и требуя быстрого излечения. Однако сарказм быстро превращался в вину, интеллектуализацию и подавление. Оливер все время пытался сохранять спокойные, мирные отношения со всеми вокруг, стараясь быть милым или апеллируя к логике. Он одновременно боялся потерять любовь и верил, что ценой этих усилий можно ее спасти. На протяжении многих лет анализа мы снова и снова возвращались к этой центральной теме – страху Оливера необратимо испортить отношения со значимым объектом. Чем ближе мы приближались к ощущению нуждаемости, жадности, нехватки любви, тем сильнее была его тревога. Мы долго работали с защитами, которые использовались для того, чтобы заглушить эту тревогу. Постепенно мы смогли продвинуться от алекситимии и бесконечного воспроизведения одного и того же паттерна к настоящей аналитической работе. Перевод Елизаветы Зубовой Читайте также: Роберт Васка. Пациент, для которого прогресс означал проигрыш Роберт Васка. Пациент, который боялся хороших отношений Пациентка, которая заморозила себя (Роберт Васка) Роберт Васка. В изоляции по собственному желанию Related posts:Роберт Васка. Пациент, для которого прогресс означал проигрышПсихолог для семейных парРоберт Васка. Пациентка, которая заморозила себя