Из книги Роберта Васки «Опасность перемен. Кляйнианский подход в работе с пациентами, которые ощущают прогресс как травму»
Майкл был у меня в анализе много лет и в основном заполнял наши встречи рассказами о том, как мир к нему несправедлив.
– Почему я сам должен просить прибавку к зарплате? – возмущался Майкл. – Если начальник не замечает, что я работаю лучше всех, то почему я должен ему напоминать? Люди покупают машины за сотни тысяч долларов. Дженнифер Лопес живет в 30-комнатном доме. Чем я хуже? Я тоже хочу огромный дом на тысячу акров. Почему у меня всего этого нет?
– Вы хотите, чтобы у вас тоже были все эти атрибуты успешной жизни, – отвечал я. – Вы злитесь и чувствуете себя обделенным. Думаю, в детстве вам очень хотелось, чтобы родители заботились о вас и старались, чтобы у вас было все самое лучшее. Но ваши родители почти не участвовали в вашей жизни и часто пугали вас своей агрессией и неадекватностью. Очень неприятно думать, что у вас не было и не будет заботливых родителей, и поэтому вам приходится самостоятельно делать свою жизнь наполненной. Думаю, вам очень важно, чтобы я согласился с тем, что вы заслуживаете лучшего. Ведь если это не так, то всё бесполезно и надежды нет.
– Если я не могу получить самое лучшее, – отвечал Майкл, – то зачем мне вообще жить?
На этом разговор заходил в тупик.
– Чувствую себя проституткой, – жаловался Майкл на другой сессии. – Я все время работаю и плачу налоги. Больше времени ни на что не хватает. Государство ездит на мне. Всё в этом мире тащат на своем горбу такие работяги, как я, а не миллиардеры. Меня бесит начальник, работа, коллеги. Они все идиоты. Им всем промыли мозги. Неужели они не видят, что нас обманывают? Ненавижу такую жизнь. Почему я должен платить аренду? Почему у меня нет своего дома? Почему я вообще должен работать? Всю эту систему порабощения придумало государство, чтобы нас контролировать. Не для того Бог создал человека, чтобы он упахивался на работе как вол. Я не хочу так жить. Если бы у меня был пистолет, я бы застрелился. Вот бы кто-нибудь меня убил. Убейте меня, док! Ну пожалуйста! Я больше не могу больше жить в этом дерьме!
– Вы много работаете и оставляете мало времени для того, что вам нравится, – сказал я. – Вы всё время боретесь с собой и системой, но не с реальной системой, а с той, которая внутри вас. Вы хотите убедить меня, что всё в этом мире неправильно устроено. Вам важно, чтобы я с этим согласился. Я думаю, вы хотите, чтобы я понял, как трудно вам было в детстве, как несправедливо всё было устроено в вашей семье, и теперь вам очень хотелось бы, чтобы всё наконец стало правильно. Но это одновременно приводит вас в тупик: вы не живете, вы постоянно сражаетесь с несправедливостью. А отказаться от идеи об идеальном мире означает для вас навсегда остаться в одиночестве в вонючей канаве.
– Всё так и есть, – ответил Майкл. – Зачем стараться, если мир всё равно не будет честным и справедливым?
– Вы проводите очень много времени, сражаясь с несправедливым миром в своей голове, – сказал я. – Но сейчас именно вы делаете свою жизнь несправедливой. Вы повторяете по отношению к себе то же самое, что делали ваши родители. Вы часто говорите, что хотели бы поехать гулять вдоль океана. Вы вполне могли бы туда поехать. Но я думаю, тогда вы бы чувствовали себя одиноко, ведь там не с кем бороться.
– Я не умею и не хочу быть в одиночестве, – ответил Майкл. – Я хочу, чтобы вы или кто-то еще говорили, что мне делать, иначе я чувствую себя потерянным, как будто я один в открытом космосе, в полной темноте.
– Если я скажу, что вам делать, то через какое-то время я окажусь в роли государства, которое навязывает вам свою порочную систему правил, и вам придется сражаться уже со мной, – заметил я.
– Боже! – сказал Майкл. – Я никогда об этом не думал в таком ключе. Да, вы правы. Но я так боюсь одиночества!
Так мы разговаривали много лет, и раз за разом я показывал Майклу, что на самом деле он до смерти боится прекратить постоянно спорить и бороться с начальниками, коллегами, друзьями, аналитиком. Ведь без этой борьбы он быстро почувствует безнадежность, покинутость, пустоту, буквально рассыпется на части.
Этот паттерн повторял отношения в его семье: Майкл мог идентифицироваться либо с агрессивным и недовольным всем миром отцом-полицейским, либо с вечно потерянной и не приспособленной для жизни матерью, больной шизофренией. Третьего варианта не было. Борьба с преследующими объектами казалась гораздо безопаснее психоза.
Мои интерпретации постепенно ослабляли тревогу Майкла и помогали увидеть реальность. Понемногу, шаг за шагом, мой пациент смог закопать топор войны и начать вкладывать силы не в борьбу, а в самого себя. Это было очень медленно и постепенно: шаг вперёд, два назад, сложно продвинуться, легко сдаться.
Со временем Майкл смог покинуть ринг, на котором бесконечно боксировал со своими внутренними врагами. Мы всё больше могли говорить о его страхе стать как мама: пассивным, одиноким, потерянным, обреченным. Когда я спросил, какой была его мать, Майкл расплакался:
– У нее не было ни единого шанса. Она была очень доброй, но такой потерянной.
– Думаю, для вас безопаснее держаться таких людей, как ваш отец, – сказал я, – агрессивных, эгоистичных, всегда готовых к драке. Если вы попробуете жить иначе, вы будете как ваша мама: потерянным, одиноким, навсегда запутавшимся. Безопаснее оставаться в тупике и ничего не менять, чем двигаться вперед.
– Да, – сказал Майкл. – Двигаться вперед всё равно что подписать себе смертный приговор.
Кейс Майкла показывает, как иногда пациенты, просто в силу системы их внутренних объектов, парализуют сами себя и не дают продвинуться аналитическому процессу. На сознательном уровне они очень хотят получать удовольствие от жизни, добиться успеха, жить наполненной жизнью. Но бессознательно они очень сильно боятся взаимодействовать с хорошим объектом и разрешить себе расти. Потому что они уверены на 100%: попытка роста обязательно приведет к тому, что объект либо нападет, либо бросит, и нет никакой надежды на спасение или утешение.
Robert Waska. The Danger of Change. The Kleinian Approach with Patients Who Experience Progress as Trauma (2006)
Перевод Елизаветы Зубовой
Читайте также:
Почему я бегу от отношений (история пациента)
Гайд по работе с депрессивным характером
Новые переводы публикуются в телеграм-канале «Кепка Фрейда».